Прогулки на свежем воздухе

Опубликовал admin в июня 4, 2014 в рубрике Рыбацкие байки

Прогулки
В таких условиях душа отдыхает, нервная система успокаивается, и ты заряжаешься на всю следующую рабочую неделю бодростью и оптимизмом – настоящему рыболову это не заменит никакой отдых в Египте или Турции, с их праздным ничегонеделанием и пресловутым all inclusive.
Однако обстоятельства очень часто складываются таким образом, что ввиду нехватки свободного времени или отсутствия автомобиля, поехать далеко не получается и приходится довольствоваться выездами в пригородную зону на общественном транспорте. А езда с несколькими пересадками, во-первых, сильно утомляет, во-вторых, отнимает очень много времени; к тому же, расписание общественного транспорта таково, что обычно теряются самые продуктивные утренние послерассветные часы, когда рыба наиболее активна.


Более того, вблизи многомиллионного мегаполиса все сплошь застроено дачами и дворцами, подходы к воде на многие километры перекрыты высокими заборами, а некогда рыбные дикие водоемы изрыты земснарядами и превращены в череду бездонных ям.

Что же касается лично меня, то я вообще по жизни «безлошадный», а так как мои товарищи-автомобилисты иногда заняты по работе или по семейным делам, и поехать с ними на рыбалку не получается, но очень хочется, то приходится вспоминать молодость – пускаться в долгое и не очень комфортное путешествие на общественном транспорте с несколькими пересадками. Из-
за транспорта, как я уже сказал, утренние часы теряются, поэтому такие поездки часто превращаются в своего рода прогулки на свежем воздухе, да плюс к этому, можно вдоволь побросать, протестировать новые приманки, от души пофотографировать, подышать свежим воздухом… Вообще, я в последнее время все чаще стал замечать (причем, не только по себе), что с возрастом на рыбалке желание во что бы то ни стало поймать рыбу перестало быть самоцелью, зато общение с природой вышло на первое место. Все чаще начинаешь ловить себя на том, что просто приятно посидеть где-нибудь в тени под цветущей грушей-дичкой, следя за деловито и неспешно копошащимися в цветках дерева пчелами… Или, замерев на обрыве над озером, наблюдать за тем, как расходятся по воде круги от кормящейся рыбы, копошатся на песчаной отмели у берега стайки безмятежного малька, а ветер, старый знакомый, будет по-отечески ерошить твои седеющие волосы… Приятно просто посидеть у воды в тишине, отрешившись от всего земного, ни о чем не думая, или вспомнить прошлые годы, наиболее запомнившиеся рыбалки, красоту тех прежних, не тронутых цивилизацией мест…

Причем, я заметил интересную вещь: что касается каких-то бытовых вопросов, то часто не можешь вспомнить даже то, что было неделю назад, зато, парадокс – все свои рыбалки за прошлые годы я помню практически почасово: где, какую рыбу и на какую блесну или воблер поймал, и все обстоятельства, которые этому сопутствовали. Я говорю это не для красного словца, чтобы оживить свой рассказ – память действительно странная штука, непостижимая. Она безжалостно-беспощадна, с ней нельзя договориться – даже если стараешься что-то напрочь забыть, то все равно она работает, но уже не прямолинейно, а на уровне ассоциативного ряда. Например, со временем боль от потери близкого человека начинает постепенно притупляться, но, бывает, в один миг возникает какая-нибудь коварная ассоциация, связанная с вашим общим прошлым, и тут же память услужливо и беспристрастно выдвигает нужную ячейку и выдает информацию – воспоминания накатывают волной, и боль вспыхивает с новой силой…
Или ассоциации запахов, тесно связанных с какими-то событиями, произошедшими в твоей жизни: например, улавливаешь где-нибудь запах нагретой солнцем сосновой хвои, и сразу открывается своя ячейка: лето, база отдыха в сосновом лесу под Киевом, где провел с семьей много лет, рыбалка, грибы, молодые родители, еще живые, полные сил и здоровья дедуля с бабулей… Моментально накатывает ностальгия, сердце болезненно сжимает будто железным обручем, а к горлу подкатывает предательский комок… Уловил на берегу острый йодистый запах только что вытащенных из воды водорослей – и на него тоже есть своя ячейка: берег Днепра, ты, молодой безусый пацан, ловишь с отцом на щиповку окуней и судаков. Щиповок мы добываем из захваченных мелкоячестым сачком клубов водорослей… Они скользкие, их трудно удержать в руке, но мы, натерев ладони сухим песком, чтобы рыба не могла выскользнуть, сажаем их в старый чайник, заменяющий нам кану – оба счастливые, загорелые до черноты под жарким днепровским солнцем…

Почувствуешь на улице дымок крепкого табака – и перед глазами сразу возникает бабуля, сидящая на кухне на низкой табуреточке с дымящейся папиросой в руке: к «Беломору» она пристрастилась еще во время войны, когда попала с двумя маленькими детьми в эвакуацию за Урал, а ее первого мужа сразу же убили на фронте в бою… А осенью, когда на огородах жгут сухую ботву вперемешку с сухими коровьими лепешками, этот приторный дым сразу как будто ставит перед глазами первого твоего пленного афганского «духа», худого крестьянина с натруженными мозолистыми руками и черными как смоль волосами и бородой, в жилетке из козьей шерсти, пропахшей сгоревшим кизяком и опиумным дымком… Пять минут назад этот пуштун не убил тебя только потому, что у него в автомате перекосило патрон, и тебя до сих пор трясет как припадочного от впрыснутого в кровь смертельной опасностью адреналина… Афганец понимает, что в горах пленного никто за собой таскать не будет, и он доживает последние минуты на этой земле, но смотрит в глаза нашему командиру разведгруппы совершенно без страха…

Звуки тоже открывают ларец воспоминаний… Пролетит на осенней рыбалке над головами вертолет с удалыми охотниками, палящими по уткам – и сразу мурашками по коже другие воспоминания: барабанная дробь вертушек, молотящих винтами раскаленный воздух над горами… «Крокодилы» внезапно появляются из-за гребня, на мгновение зависают на месте в дрожащем от невыносимой жары мареве и, набычившись, как разъяренные шмели, несутся на боевой заход, на бреющем втыкая в склон смертоносные иглы НУРСов, сметая прижавших нашу пехоту «духов»… Ракеты трясут склон, как гигантскую погремушку, все вокруг заволакивает густой пылью, земля содрогается, как от невыносимой боли и словно стонет в муках, в воздух летит искореженное оружие, разорванные тела… Затем «крокодилы» уходят на боевой разворот, а их место занимает вторая пара – и начинает крутить смертоносную «карусель»…

На каждый запах и звук у памяти есть своя ячейка, откуда компьютером под названием мозг моментально вытаскивается воспоминание, причем, делается это за доли секунды и совершенно бесстрастно. Память – это единственное, что нельзя отнять: она остается даже тогда, когда у нас забирают все, однако, это сомнительное богатство… потому что она и самый страшный палач, от которого никуда не убежишь и нигде не скроешься – он сидит внутри тебя, и для этого палача не существует сроков давности и презумпции невиновности…. Тяга к философствованию, кстати, тоже приходит с возрастом, на какие-то вещи начинаешь смотреть более снисходительно, к окружающему миру по-другому относишься, и, ко всему прочему, с годами все становятся более сентиментальны. Это относится и к объекту нашей охоты – рыбе, отнимать у нее жизнь становится просто невыносимо, да и несправедливо так поступать.
Она поклевкой и отчаянным сопротивлением после подсечки и так уже доставила нам удовольствие и незабываемые ощущения, поэтому вполне заслуживает того, чтобы победитель великодушно подарил ей жизнь. Конечно, многие трамбуют мешки и увешивают куканы даже с гордостью, поэтому с презрительной ухмылкой относятся к таким сантиментам – дескать, что за «сопли», будь мужиком, мы же не сетями ловим, все по-честному, мы великие рыболовы-спортсмены… И бесполезно в чем-то таких переубеждать – мы с ними живем в разных мирах, они не понимают очевидных вещей, которые просты и понятны для нас…

Первым поездом метро я доехал (с пересадкой на другую линию) до автостанции и без проблем сел на маршрутку – благо, они ходили с интервалом минут пять. Двадцать минут поездки с ветер ком, практически без остановок, – и я у цели: для старых киевлян-рыболовов это место знаковое -Конча Озерная (даже звучит приятно для рыбацкого уха). Надвигающаяся повсеместно цивилизация и тут выдает свою порцию «благ»: если раньше можно было пройти к озеру, тянущемуся на многие километры по заливным лугам, прямиком через дачи Союза писателей, то теперь такой номер не проходит. Дачи и те «скромные домики», которые построили за последние годы возле них, обнесли шестиметровым забором, чтобы проходящие мимо, не дай Бог, не увидели, что там творится внутри. Нужно идти в обход, делая крюк километр-полтора: шагать приходится среди тенистого дубового леса, но теперь в некогда тихом и уютном месте тоже все стало очень печально. Часть леса перерыта-перекопана, на озере поработали земснаряды – готовится площадка для очередных «хатынок». Я не знаю, как они получают разрешение на строительство в государственном заказнике, но факт остается фактом.
Тихое, заповедное когда-то место, где приятно было отдохнуть, полностью испоганили еще несколько лет назад: красивейшее озеро Конча – с кувшинками, коряжниками, заливами, отмелями и ямами превратили в унылую глубокую канаву-трубу. Растущие по его берегам заповедные дубовые рощи где вырубили, где основательно проредили, а на их месте намыли горы песка – фундамент для будущих коттеджей современных латифундистов. Пейзаж возле озера теперь напоминает марсианский – унылая пустыня, по которой радостно катаются чада сановных родителей на квадроциклах. С рыбалкой в этих, очень рыбных прежде, местах стало совсем плохо – и строители, живущие на объектах, электрикой и сетями балуются, и земснаряды постоянно работают – некомфортно рыбе стало жить…

Я ловил там несколько раз уже после гидронамыва – щучка поклевывала, и временами весьма неплохо, но было какое-то ощущение потери, будто бы у тебя что-то украли… И ведь действительно украли – широкие заливные луга с травой по пояс, где часто по дороге на рыбалку мы набирали по здоровенному кульку шампиньонов: не этих, магазинно-химических, а настоящих, пахнущих жизнью… Лугов теперь нет – только песчаная пустыня, на которой с годами стали прорастать кусты ивняка и низкорослые березки… Украли рассветы возле Кончи, когда небо на востоке только еще заалело, на водной глади начинают появляться круги от кормящейся рыбы, в зарослях кувшинки мощно завозилась, вывернувшись, какая-то крупная рыба… Вода, по сравнению с утренним холодным воздухом, теплая, как парное молоко – ты аккуратно, чтобы не нашуметь, входишь по колено в воду и точным броском посылаешь блесну вдоль тянущейся параллельно береговой линии полосы кувшинок… Во время перехода по лугу замечаешь семейство диких кабанов, стремительно несущихся куда-то по своим делам, а увидеть зайца тут раньше вообще было делом обыденным. И появляется чувство ненависти и, одновременно, беспомощности – ненависти к людям, которые наплевав на природоохранное законодательство, всеми правдами и неправдами выбили себе здесь участки под застройку и, ради того, чтобы возвести тут свои дворцы, без тени сожаления загубили первозданную природу. Всего, что ты когда-то любил, больше нет. И, что самое главное, никогда уже не будет – цивилизация пожирает Природу, оставляя после себя только груды мусора и безжизненную пустыню…

Оставить комментарий