Всё намного интереснее

Опубликовал admin в июля 24, 2012 в рубрике Океан

Реально существующий мир оказался устроенным гораздо более интересно.
Практически единственным морским геологом США, выходившим в море в двадцатых годах нашего века, и одним из немногих, кто работал на кораблях в тридцатых и сороковых годах, был Фрэнсис Паркер Шепард. Он проводил исследования там, куда его могли доставить суда, -то есть сравнительно недалеко от берегов, -где и обнаружил, что шельфы покрыты разнообразными осадками и что их распределение совсем не похоже на схему, предлагавшуюся по логическим соображениям общего характера. Помимо прочего, он проводил съемку и драгирование больших подводных каньонов, врезанных в континентальные склоны, и пришел к выводу, что эти образования были созданы реками в периоды, когда поверхность океана имела более низкий уровень, вероятно, это происходило во время оледенений, приводивших к тому, что часть воды переходила в твердую фазу – превращалась на суше в лед.



В противоположность этому взгляду Реджинальд Дэли предложил считать, что каньоны были врезаны мутьевыми турбулентными потоками воды, содержащей много твердого взвешенного материала и имеющей большую плотность; такие потоки могли двигаться в толще воды под поверхностью океана точно так же, как это наблюдается в озерах. Его предположение было поддержано Филиппом Кюненом, который провел экспериментальные исследования таких мутьевых потоков. В 1951 г. Шепард, Кюнен и немногие счастливцы-свидетели (в том числе и я) находились на научно-исследовательском судне «Э. У. Скриппс», стоявшем на якоре над подводным каньоном Скриппс мористее (естественно!) берега, где расположен Скриппсовский институт океанографии. Шепард опустил в воды, заполняющие каньон, приборы, позволяющие измерять скорость течения. Подводники-ныряльщики заложили в рыхлых отложениях, выполняющих верховья каньона, заряды взрывчатки. По сигналу с борта они были взорваны, и мы все ожидали, что приборы покажут нам, как под судном и далее вниз по каньону движется мощный мутьевой поток. Природа-это оппонент, безусловно заслуживающий уважения. Но все, что мы увидели, это лишь медленное течение, направленное вверх по каньону. Шепард по-прежнему изучает такие течения, и он установил, что они вызваны приливами. Другие подходы к решению проблемы мутьевых потоков были более успешными. В течение немногих лет было доказано, что у окончания каньонов даже на самых больших глубинах залегают гигантские «веера» осадков и что по этим веерам проходят меандрирующие русла, обрамленные валами осадков. Ниже по склону веера и русла выходят на почти плоские абиссальные равнины. Стало ясно, что на любой глубине в океане существуют потоки, подобные рекам. Этот вывод был подтвержден образцами осадков, поднятыми с морского дна. На веерах и абиссальных равнинах осадки во многих местах представлены грубозернистыми песками, и в них содержатся остатки организмов, живущих только на мелководных участках дна. Наоборот, холмы, возвышающиеся над равнинами, как правило, покрыты пелагическим илом, осаждающимся из вышележащей толщи воды. По вертикали придонные течения и мутьевые потоки имеют слишком незначительные размеры и поверх холмов не проходят. Таким образом, теперь нам известно, что по подводным каньонам проносится множество мутьевых потоков; но и сейчас мы не можем с уверенностью сказать, что все каньоны были образованы в результате их деятельности.
Концепция «базиса волнения» была оставлена даже раньше, чем было доказано существование мутьевых потоков. В первых же экспедициях в глубоководные районы океана, вооруженных фотокамерами, буксируемыми вблизи дна, были засняты знаки ряби и следы деятельности течений на морском дне. Потребовался пересмотр постулатов, на которые геологи опирались при реконструкции древних условий природной среды. Вскоре на шельфах были открыты отложения древних пляжей и лагун. Стало очевидным, что на распределение осадков влияли неоднократно повторявшиеся изменения уровня моря и перемещения береговых линий по поверхности шельфа. Хронологию этих изменений уровня моря удалось более или менее точно установить после того, как обнаружили, что ископаемые раковины можно датировать, измеряя количество содержащегося в них радиоактивного углерода.

Оставить комментарий