ЖИЗНЬ МОРЯ И БИОЛОГИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ

Опубликовал admin в июля 23, 2012 в рубрике Океан

Величайшая революция в биологии произошла в результате возникновения эволюционной теории почти за столетие до научного переворота, произведенного теорией «тектоники плит» в геологии. Ученые реагировали на обе революции весьма одинаково, несмотря на то, что за сто лет сама наука значительно продвинулась вперед. Поэтому можно полагать, что поведение ученых было основано на «синтезе» особенностей черт характера и особенностей образования людей; не исключено, что оно будет повторяться и в будущем. Данные биологии моря не занимали центрального места в обосновании Чарльзом Дарвином теории эволюции. И это не удивительно, поскольку в начале девятнадцатого века в этой области было известно немногое. Однако дарвиновское учение стимулировало развитие биологии моря, и в возникших впоследствии спорах уже фигурировала эта дисциплина. Таким образом, ранняя история биологии моря является ярким примером того, какое влияние на научных работников оказывает новая техника исследований и новые идеи; она также показывает, какой вред приносят старые предрассудки, которые нельзя выбросить, как изношенные сети или шлаки, остающиеся после обогащения руды.



До того как биология моря достигла современного развития, все думали, что море кишит обычными рыбами на небольших глубинах и странными чудовищами в глубоководных областях. Теперь же считают, что и рыба, и чудовища встречаются гораздо реже, но на заре науки, в восемнадцатом веке, ученые были убеждены, что жизнь в океане полностью отсутствует, за исключением его приповерхностного слоя. Эта вера явилась следствием
неправильно выполненных исследований и ошибочных научных представлений. Некоторые из самых первых измерений температуры воды ниже поверхности моря показали, что на глубине вола везде имеет одинаковую температуру; но такой вывод получился просто в результате использования термометров, не защищенных от влияния давления. К несчастью, эта «изотермическая» температура была очень близка к 3,98°С, то есть к той температуре, при которой пресная вода достигает своей максимальной плотности. Таким образом, несмотря на то, что морская вода обладает различными свойствами, возникло ошибочное убеждение, что глубоководные части моря неподвижны. Это убеждение было широко распространено в то же самое время, когда господствовало любопытное представление, что в результате возрастания давления вода с глубиной становится плотнее, вследствие чего затонувшие суда и даже пушечные ядра плавают на некотором уровне над дном океана.
И хотя ученые стали постепенно узнавать, что температура моря с глубиной повышается и что вода почти несжимаема, они все еще представляли морские глубины как темную, холодную, неподвижную среду, характеризующуюся давлением, непереносимым для живых организмов. Неудивительно, что при отсутствии достоверных сведений о жизни в морских глубинах сильное влияние оказывали бытовавшие в то время предрассудки. Лишь немногие биологи начали в это время сбор материала в море, но это были лишь первые шаги. Например, только в 1828 г. у британского натуралиста Дж. В. Томсона возникла идея отбирать пробы в морской воде, буксируя марлевую сетку конической формы со стеклянной бутылкой на конце. Благодаря этому Томсон обнаружил микроскопических морских животных и растения, о существовании которых ранее и не подозревали, хотя это самая многочисленная группа живых организмов на Земле.
В 1818 г. Джон Росс (которого не надо путать с его племянником Джеймсом) отправился исследовать арктические воды, взяв с собой на борт целый ряд впервые сконструированных приборов. Но так как донный пробоотборник оказался непригодным, он сам спроектировал и изготовил на борту судна «глубинный кламм», добившись получения образцов ила с глубины 800 метров. В поднятом донном иле оказалось много червей, а на глубине 1400 метров к лотлиню прицепилась живая морская звезда. Однако эти факты упорно игнорировались в высказываемых в то время предположениях о жизни на морских глубинах.
В сороковых годах девятнадцатого века молодой английский натуралист Эдвард Форбс решил заняться изучением распространения морских животных и установить, с какой глубины начинается безжизненная зона. Он затратил немало времени на то, чтобы добиться финансовой и административной поддержки, но в 1842 г. ему все же удалось выйти в море на военном английском корабле «Бикон», оборудованном буксируемыми драгами. Отбирая образцы в Эгейском море на глубинах до 400 метров, он обнаружил, что организмы распределяются в соответствии с глубиной и на больших глубинах встречаются реже. Форбс экстраполировал свои данные и сделал вывод, что безжизненная зона начинается с глубины 540 метров (300 морских саженей). Теперь известно, что Эгейское море слабо заселено морскими организмами по сравнению с другими морями – природе свойственно оставлять нас в дураках, когда мы пытаемся раскрыть ее тайны.
Возможно, что успехи, достигнутые Форсом, или энтузиазм, проявляющийся в его публикациях, и явились тем толчком, после которого началось развитие драгирования. Тем временем гардемарин американского военно-морского флота Дж. М. Брук изобрел механический лот, отбиравший пробу всякий раз, когда он достигал дна. И даже в образцах, взятых с глубины 2000 метров, содержались остатки микроскопических организмов. Возник спор о том, жили ли эти организмы на дне моря или опустились на него из приповерхностных слоев воды. В 1860 г. поступили сведения из совсем другого источника. В Средиземном море подняли для ремонта телеграфный кабель, лежавший на глубине 1800 метров, и обнаружилось, что он облеплен массой морских животных.

Оставить комментарий